На досрочных парламентских выборах в Сербии 25 октября Студенческий список, движение, которое студенты университетов основали в декабре 2024 года, победил Сербскую прогрессивную партию бывшего президента Александра Вучича с результатом 51% против 39%. Профессор факультета политических наук Белградского университета Душан Павлович назвал пять причин, почему это удалось людям без денег, лидера и политического опыта.
Как передает "Хвиля", свой разбор Павлович опубликовал в соцсети X.
Автор называет результат аналитической загадкой. У власти были все традиционные инструменты выживания: государственные финансы, институты, общенациональная система патронажа и 14 лет накопленной власти. У студентов не было ни денег, ни клиентелистских сетей, ни лидера, ни опыта выборов. Тем не менее режим они победили, не перенимая его методов.
Первая причина – накопленное недовольство. Вучич пришел к власти в 2012 году на волне возмущения реформами переходного периода 2001-2012 годов. К 2016 году прежняя власть, оказавшаяся в оппозиции, растеряла доверие, и избиратели стали искать новых игроков. Каждый новичок поначалу давал надежду, но она быстро угасала. Тем временем, по оценке Павловича, Вучич превратил и без того слабую сербскую демократию в гибридный режим со все более авторитарными чертами.
Уличные протесты вспыхивали в среднем каждые полтора года. Каждая волна собирала больше людей, чем предыдущая, и каждая сходила на нет без политических перемен. Похожую динамику автор видит в Польше 2015-2023 годов.
"Рост мобилизации сопровождался ростом разочарования. Недовольство Вучичем продолжало накапливаться, а вера в возможность его отстранить постепенно угасала", – пишет Павлович.
К 2024 году многие избиратели разуверились и в традиционной оппозиции, которую считали частью той же клиентелистской системы. Часть из них вообще перестала ходить на выборы.
Вторая причина – студенты решили проблему координации. Раньше многие недовольные не голосовали, потому что считали Вучича непобедимым, а оппозицию неспособной его заменить. "Их ожидания подпитывали именно тот результат, которого они боялись", – отмечает профессор.
Переломом он называет 15 марта 2025 года, когда в Белграде собрались около 300 тысяч человек. По словам автора, это была, вероятно, крупнейшая политическая демонстрация в городе с момента его освобождения от немецкой оккупации в 1944 году.
"Впервые многие избиратели увидели альтернативу, способную победить Вучича. Разделяют ли они политические взгляды студентов, стало второстепенным. Значение имело общее неприятие действующей власти и уверенность в том, что другие поддержат ту же альтернативу. Студенты стали точкой фокуса для электоральной координации", – объясняет Павлович.
Третья причина – чистые руки. Многих оппозиционных политиков считали частью той самой системы, против которой они выступали. Студенты же были слишком молоды, чтобы обрасти связями, должностями или доступом к государственным ресурсам.
"В системе, построенной на патронаже, отсутствие политического опыта стало их главным стратегическим преимуществом", – подчеркивает автор.
В мае 2025 года студенты потребовали досрочных выборов, но с необычным условием: ни один студент не может попасть в их список. Когда список из 250 кандидатов подали, в нем действительно не оказалось ни одного студента, а тем более участника движения.
"Негласный посыл был ясен: мы хотим убрать действующую власть, не занимая ее места. Речь шла не о привилегиях, а о самой системе", – пишет Павлович.
По его словам, такой отказ сделал обещание изменить систему убедительнее и для левых, и для правых избирателей, в том числе для тех, кто давно перестал голосовать. Явка достигла примерно 70%, а проголосовали почти на 600 тысяч человек больше, чем в декабре 2023 года. "Самоотречение сработало", – подытоживает автор.
Четвертая причина – Вучич культурно устарел. Студентам в основном около двадцати лет, и в их культуре для него нет места.
"Для них Вучич был культурно устаревшим. Он олицетворял политический мир, с которым они больше не хотели себя ассоциировать: патронаж, клиентелизм, коррупцию, неформальные договоренности и систему, где личные связи и политическая лояльность значат больше, чем образование, компетентность или заслуги. Это было просто не их", – пишет Павлович.
Постепенно такое отношение передалось и старшим избирателям, которые давно были недовольны властью, но не видели убедительной альтернативы.
"Вучич мог обещать более высокие зарплаты, предлагать молодежи льготные квартиры или раздавать денежные выплаты, но эти традиционные инструменты почти не действовали на людей, которые больше не хотели принадлежать к политическому миру, который он олицетворял", – объясняет автор.
Пятая причина связана уже не с культурой, а с демографией и организацией. Электорат Вучича держался прежде всего на пенсионерах, а молодежь стала ядром студенческого движения. Между предыдущими выборами и октябрем 2026 года, по подсчету Павловича, умерли около 270 тысяч человек, в основном пожилых, а среднюю школу окончили около 170 тысяч молодых.
Студенты также собрали и проевропейских либералов, и национально ориентированных консерваторов, которые раньше голосовали за разные оппозиционные партии. Вместо патронажа, денег и централизованной партийной структуры они опирались на тысячи волонтеров, которые не ждали личного вознаграждения.
Главный парадокс автор видит в экономике. Авторитарная власть обычно становится уязвимой, когда экономика ухудшается, и Павлович приводит в пример Венгрию Орбана в апреле 2026 года. В Сербии все было иначе: за последние пять лет уровень жизни вырос, безработица оставалась относительно низкой, реальные зарплаты и пенсии увеличились, а валюта была стабильной.
"Как студенты мобилизовались без материального вознаграждения, так и Вучича победили без экономического кризиса", – пишет профессор.
По мнению Павловича, сербские выборы стали состязанием не просто политических альтернатив, а двух принципиально разных способов организовать политику.
"То, что слабо организованное, децентрализованное движение со скудными финансами, без лидера (!), без клиентелистских сетей и без политического опыта сумело победить мощную клиентелистскую политическую машину, станет важным предметом научных исследований. Сербский случай будут преподавать в университетах", – подытоживает автор.
