Александар Вучич проиграл выборы, и теперь у Украины есть основания внимательно присмотреться к тому, кто одержал победу. Для граждан Сербии, уставших от четырнадцатилетнего правления Сербской прогрессивной партии бывшего президента страны, победа Студенческого списка даёт обоснованную надежду на то, что они наконец смогут потребовать ответственности от людей, управляющих государством. Для украинцев, ежедневно защищающих свою страну от российской агрессии, важно также понимать, что победители намерены делать с отношениями, которые Белград выстроил с Киевом.
По оценкам Центра свободных выборов и демократии (CeSID), независимой сербской организации по наблюдению за выборами, и международного исследовательского агентства Ipsos, после подсчёта 98,8% голосов Студенческий список получит около 140 из 250 мест в парламенте, чего достаточно для самостоятельного формирования правительства.
В стране, где партийная принадлежность годами открывала двери в государственные учреждения, такой результат имеет огромное значение. Гибель шестнадцати человек под навесом железнодорожного вокзала в Нови-Саде превратила требование ответственности в протест против самой модели управления государством. Граждане имеют полное право ожидать судов, свободных от политического давления, и государства, в котором расходование общественных средств находится под общественным контролем.
Именно масштаб этих перемен требует внимательно анализировать то, что победители говорят о мире. Студенческий список объединяет профессоров, врачей и других публичных деятелей, избранных студентами для представления их интересов, однако самих студентов среди кандидатов нет. За его молодёжной символикой стоят и весьма давние политические убеждения, особенно когда речь идёт о России, Косове и Европе. Для Москвы здесь открывается возможность сохранить своё влияние даже после поражения её многолетнего собеседника.
В августе на этих страницах я решительно поддержал решение Вучича принять Владимира Зеленского в Белграде. Я остаюсь при этой позиции и после его поражения на выборах. Значение отношений с государством, защищающимся от агрессии, не ограничивается сроком полномочий политиков, которые их развивали. Если бы мы отменяли каждый правильный государственный шаг вместе с поражением его автора, внешнеполитические интересы Сербии существовали бы не дольше одной избирательной кампании.
Вучич и Зеленский наладили регулярную коммуникацию и выстроили отношения, позволявшие обсуждать конкретные вопросы, несмотря на глубокие разногласия Белграда и Киева в отношении Москвы. После поездок Вучича в Одессу в 2025 году и Киев в июле этого года Зеленского 8 августа официально приняли в Белграде. Они обсудили энергетику, железнодорожное сообщение, торговлю и восстановление Украины. Оба лидера поддержали европейский путь другой страны, а Сербия вновь подтвердила уважение к территориальной целостности Украины.
За этими переговорами стоит конкретная помощь. К февралю 2024 года Сербия выделила три миллиона евро на поддержку украинских детей и полтора миллиона евро для внутренне перемещённых лиц, отправила четырнадцать грузовиков гуманитарной помощи и передала автомобили скорой помощи. Она также поставляла оборудование для восстановления электроэнергетической сети. В августе этого года Офис президента Украины подтвердил выделение ещё двух миллионов евро на поддержку энергетического сектора. Для страны, электростанции и энергосеть которой Россия систематически атакует, такая поддержка имеет непосредственное практическое значение.
Существует и военное измерение, которое Белград годами описывал осторожными дипломатическими формулировками. Ещё в июне 2024 года Financial Times опубликовала оценку, согласно которой с начала полномасштабного вторжения сербские боеприпасы стоимостью около 800 миллионов евро через посредников поступили в Украину. Речь идёт о коммерческом экспорте через третьи страны. Бывший посол США в Белграде Кристофер Хилл в этом году рассказал об американской поддержке закупок этих боеприпасов и отметил, что участвовавшие в процессе представители Белграда знали, кто является их конечным получателем.
Политика Вучича в отношении России давала достаточно оснований для серьёзной критики – от отказа вводить санкции до участия в параде Путина в Москве. Его визит в Одессу завершился отказом подписать совместную декларацию, предусматривавшую усиление давления на Россию. Тем не менее украинская дипломатия в рамках этих противоречивых отношений сумела обеспечить конкретную пользу для своей страны. Зеленский был обязан искать помощь повсюду, где её можно было получить, в том числе и в Белграде.
Часть сербской оппозиции оценивала даже сам приезд Зеленского прежде всего с точки зрения того, насколько он мог быть выгоден Вучичу. Срджан Миливоевич, председатель Демократической партии, поддержавшей Студенческий список, утверждал, что Вучич использует Зеленского, чтобы продемонстрировать Берлину собственную полезность, рассчитывая взамен на признание объявленных им результатов выборов. Тем самым визит президента страны, подвергшейся нападению, сводился к инструменту внутриполитической борьбы, тогда как интересы Украины практически исчезали из поля зрения.
Миливоевич имеет полное право сомневаться в намерениях Вучича. Однако от политика, представляющего свою партию как проевропейскую, я ожидаю и способности понимать потребности Украины. Зеленский несёт ответственность перед людьми, которым нужны боеприпасы, лекарства и электричество, и каждые переговоры, способные обеспечить такую поддержку, имеют серьёзное государственное обоснование. Требование приспосабливать дипломатические контакты к настроениям сербской оппозиции показало бы, насколько плохо мы понимаем ответственность президента страны, находящейся в состоянии войны.
Ещё более откровенную враждебность продемонстрировало протестное письмо ста интеллектуалов, опубликованное в связи с этим визитом. Подписанты объявили Зеленского главным виновником войны, отрицали российскую агрессию и предупреждали, что его приезд угрожает отношениям Сербии с Россией. Такая позиция фактически оставляет Москве право определять, кого Белград может принимать. Апелляция к сербскому достоинству в рамках этой логики заканчивается признанием российской опеки над сербской дипломатией.
Президент Украины, согласно этой логике, должен отвечать и за войну, развязанную Путиным, и за неудобства, которые его визит создаёт для поклонников российского президента. От украинцев ожидают, что они будут учитывать исторические травмы сербов, требования России в сфере безопасности и электоральные потребности других стран, тогда как их право на выживание ставится под вопрос из-за бесконечных политических оговорок. Трудно представить себе большее моральное высокомерие, чем требование к народу, находящемуся под бомбами, учитывать чувства людей, оправдывающих его бомбардировки.
Теперь представители Студенческого списка должны показать, какое отношение к Украине они намерены превратить в государственную политику. В своём предвыборном заявлении от 30 сентября они прямо объявили, что Сербия продолжит отказываться от санкций против России. Академик и университетский профессор Радомир Саичич, один из наиболее заметных представителей Студенческого списка, во время предвыборной кампании выступал за "продуктивные отношения с Россией", ссылаясь на исторические связи и энергетические потребности. Для Киева это более важная информация, чем фотографии празднований на улицах Белграда.
Исторические связи заслуживают уважения, а сокращение энергетической зависимости требует серьёзной работы. Когда же их используют как постоянное оправдание политических уступок Москве, они превращаются в инструмент сохранения российского влияния. Новое правительство должно объяснить, какую выгоду Сербия получает от привязки своего европейского будущего к настроениям Кремля и насколько она готова ограничивать сотрудничество с Украиной ради этих отношений.
Особенно трудно оправдать такой выбор ссылками на Косово. Украина не признала его независимость и тем самым сохранила позицию, которую Белград считает ключевой для своих государственных интересов. В то же время Россия оккупирует украинские территории и пытается силой оружия навязать новые границы. Политики, требующие от международного сообщества уважения к территориальной целостности Сербии, несут дополнительную ответственность за защиту того же принципа применительно к Украине, включая Крым и другие оккупированные территории.
Поэтому главный вопрос к победителям заключается в том, насколько они признают за Украиной ту государственную самостоятельность, которой требуют для Сербии. Право выбирать власть и определять собственное будущее составляет саму основу их электоральной победы. Украинцы защищают именно это право от государства, которое отрицает их существование. Было бы прискорбно, если бы люди, избранные благодаря обещанию освободить граждан от страха, проявили больше понимания к требованиям Путина, чем к народу, против которого он применяет насилие.
Возникает и вполне практический вопрос: кто в новом парламентском большинстве будет принимать решения об этих отношениях? Получат ли министры политическую поддержку для продолжения сотрудничества с Киевом, если против этого выступит националистическая часть их коалиции? Будут ли решения об экспорте, гуманитарной помощи и дипломатических контактах определяться интересами Сербии или стремлением сохранить внутреннее равновесие среди людей, которых до недавнего времени объединяло противостояние Вучичу?
Кремль может воспользоваться именно такими разногласиями. Достаточно сделать политически затратным любое решение в поддержку Украины, представить его как предательство дружбы с Россией и спровоцировать конфликт внутри новой власти. Отсрочку соглашений, прекращение поставок или выход из совместных проектов тогда можно будет представить как временные уступки ради сохранения единства. Последствия этих уступок почувствуют и украинцы, и граждане Сербии, тогда как Москва получит желаемый результат.
Для сторонников европейского курса в победившем объединении именно здесь начинается ответственность, которую во время предвыборной кампании они могли откладывать. Им придётся заявить, какое сотрудничество с Украиной они поддерживают и какие решения считают неприемлемыми. Ссылки на неоднородность движения быстро потеряют убедительность, когда им предстоит голосовать за бюджет, выбирать министров и брать на себя обязательства перед другими государствами. Тогда каждая уступка российским интересам будет связана с их именами и их голосами.
Я ожидаю, что Москва попытается проверить возможности своего влияния на новую власть в Белграде именно через отношения Сербии с Украиной. У Сербии есть возможность связать демократическую смену власти с большей самостоятельностью во внешней политике, а её новые представители получили достаточно весомый мандат, чтобы взять на себя ответственность за такой выбор.
Украинцы заслужили, чтобы эта самостоятельность проявлялась и в отношениях с ними. Президента Украины должны радушно принимать в Белграде даже тогда, когда его визит раздражает Москву и не приносит сербским хозяевам никаких электоральных дивидендов. Если после победы, одержанной под обещания построить более свободную Сербию, возможности украинского президента сотрудничать с этой страной сузятся, часть этой электоральной победы достанется Владимиру Путину. Ответственность за такой исход понесут люди, которые обещали гражданам освобождённое государство, а затем согласились ограничить его внешнюю политику интересами чужого агрессивного режима.
