Эксклюзивное интервью с министром здравоохранения Украины Максимом Степановым
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: COVID-19
– Как вы оцениваете ситуацию с COVID-19 в Украине?
– Я считаю, что у нас ситуация о контролируемая – именно с точки зрения инфекционного контроля. Мы понимаем, что и где у нас происходит. Мы в состоянии быстро реагировать и система уже настроена на быструю реакцию. Общая заполняемость коек в целом по стране составляет до 15%. Даже в самом критическом регионе, в Черновицкой области, где больше всего случаев COVID-19, заполнено 50-60% коек и 56% коек реанимации.
– Это именно койки, отведенные для пациентов с COVID?
– Да.
– Это те 242 больницы, куда госпитализировали пациентов с COVID-19, или все украинские клиники?
– Это те более 240 больниц, которые были определены для пациентов с COVID. Почему важны эти цифры? Потому что для нас это является одним из показателей. Для нас очень важным было не допустить пиковой нагрузки на медицинскую систему, когда одномоментно заболевает большое количество людей и, соответственно, одномоментно требуется госпитализация большого количества людей.
Понятно, что госпитализация нужна не всем. Это то, что мы видели в европейских странах, когда система здравоохранения не может справиться. Очень важно этого не допустить. Сюда входят не только койки и реанимации, но и способность оказать интенсивную терапию, палаты интенсивной терапии. У нас на сегодняшний день занято около 7% из общего количества аппаратов ИВЛ (2173).
– Почему? Нет нужды или пациентов не подключают по другим причинам?
– Бывает по-разному. Если у пациента падает сатурация (насыщение крови кислородом – ИФ), развивается дыхательная недостаточность, которая затем негативно влияет на работу всего организма, тогда мы его подключаем к ИВЛ. Но это не является непосредственно лечением COVID-19, это реанимационные мероприятия.
В целом ситуацию мы контролируем. Более того, мы не находимся в каком-то даже не в стремительном, а вообще в росте заболеваемости, это подтверждают цифры. Мы активно наращиваем количество тестов, сейчас дошли почти до 9 тыс. тестов в сутки.
– Как удалось увеличить количество тестирований?
– У нас есть определенный алгоритм по которому мы тестируем. Суть этого алгоритма заключается в том, что мы тестируем определенную категорию людей. На сегодняшний день это люди с симптомами, их близкие контакты (если человек уже заболел, тогда мы тестируем его близких). Кроме того, тестируем без исключения всех с пневмонией, независимо от причины. Также мы раз в пять дней тестируем всех медработников, которые работают с больными COVID. Сейчас запускается новый процесс тестирования полицейских и нацгвардейцев.
– Их будут тестировать всех, или тоже по алгоритму?
– Не всех подряд, только тех, которые работают на улице и по причине контакта с большим количеством людей входят в группу риска с точки зрения заражения.
Кроме того, хочу отметить, что увеличению количества тестов способствовало увеличение способности лабораторий их проводить. Мы должны честно сказать, что до COVID, к сожалению, ни на оснащение лабораторий, ни на обеспечение их квалифицированным персоналом никто особо не обращал внимание. Лаборанта сложно подготовить за один день. Когда я пришел в министерство, мы делали около 700 тестов в день – это очень мало. Поэтому стояла задача увеличить это количество. Нужно было докупать оборудование, набирать лаборантов и очень быстро их обучать. Были созданы команды вирусологов, которые объезжали в постоянном режиме все области, настраивали работу амплификаторов, обучали лаборантов.
– Амплификаторы закупались дополнительно?
– В некоторые лаборатории мы дополнительно докупали амплификаторы, в целом купили 12 амплификаторов.
– Закупка проводилась за средства госбюджета?
– Мы покупали за деньги госбюджета, в некоторых лабораториях оборудование закупалось за счет местных бюджетов. Кроме того, были модернизированы некоторые лаборатории, которые не находятся в ведении Минздрава, например, частные лаборатории. Увеличение пропускной способности лабораторий позволило расширять перечень тестируемых лиц. Так мы дошли до 9 тыс. тестов в день.
– Сейчас тесты в регионах делают на местах или отправляют в Киев?
– На местах. В Киеве находится референс-лаборатория, лабораторные центры есть в каждом областном центре, в некоторых по два, например в Одессе.
– Было очень много заявлений о том, что в регионах результата ПЦР-тестирования ждали по пять дней, неделю…
– Такое бывает при большом наплыве. Это зависит от мощности лаборатории, их возможностей. Задержки возникали из-за большой нагрузки на лаборантов, которые работают без выходных, за что я им бесконечно благодарен.
– Почему возникла проблема с отечественными тестами производства "Укргентеха"? Насколько эти тесты достоверны?
– Согласно действующему порядку, допуск к использованию медизделий, – а ПЦР-тесты это медизделия, – происходит с разрешения Гослекслужбы. Она изучает документы на эти медизделия, которые подает производитель. Гослекслужба проводит верификацию, испытания тестов и проверку всех подтверждающих документов. При этом производитель несет ответственность, в том числе и уголовную, за соответствие медизделия всем требованиям. Сами тесты, как я уже говорил, имеют свою определенную технологию применения. У нас возникли проблемы с этими тестами в Киеве и в некоторых областях.
– Как эти проблемы проявились?
– Они проявляются с точки зрения чувствительности теста. Мы увидели эту проблему, производитель, естественно, должен был устранить ее. Представители производителя поехали, настроили процесс тестирования. В настоящее время остался один Киев, потому что и в Одессе, и во Львове эти тесты уже работают. В Киеве Гослекслужба начала проводить отдельную проверку, отправили тесты на верификацию в Институт эпидемиологии им. Громашевского.
– Может ли выявление этой проблемы означать, например, что в Киеве совсем иное количество заболевших, чем показывает тестирование?
– Нет. Я понимаю, что люди всегда склонны нафантазировать теорию заговора, но на показатели заболеваемости отсутствие верификации не влияет. К тому же, кроме украинских тестов, у нас есть еще корейские, китайские, – с их результатами проблем не возникало.
– В Житомире была ситуация, потребовавшая вмешательства главного санитарного врача, который в итоге уволил и.о. санврача области. Что там случилось?
– Там из-за неправильной организации работы лабораторного центра возникла очень большая очередь. Мы оперативно вмешались, Виктор Ляшко ездил в Житомир, разобрался в ситуации. Мы разгрузили их центр, часть тестов сделали в Киеве.
– А что с тестами на COVID-19, которые собирался выпускать Институт молекулярной биологии и генетики (ИМБГ)? Стоит ожидать их масштабного промышленного производства?
– Нужно учитывать, что ИМБГ – это научное учреждение, а не промышленное предприятие, способное выпускать продукцию в соответствующих масштабах. Мы считаем, что должны максимально использовать их научный потенциал, работать с ними, ведь это ученые, которые в состоянии прогнозировать и исследовать разные возможные штаммы вируса.
В то же время у нас есть обращения от ряда украинских компаний о готовности выпускать тесты. Сейчас они проходят процедуру в Гослекслужбе для допуска на рынок. Я полностью поддерживаю идею, что чем больше будет качественных украинских тестов, тем лучше. Но качество должно соответствовать стандарту.
– Можно ли говорить о том, что с увеличением количества тестирований задержки будут сокращаться?
– Я уверен, что когда мы запустим технологию с ИФА-тестами, то разгрузим наши лаборатории. ИФА-тесты определяют наличие антител в крови человека, возникающих, когда человек уже переболел. О готовности поставлять ИФА-тесты заявили несколько компаний, в частности, у нас есть договоренности с компанией Roche, которая сертифицировала свои ИФА-тесты как в ЕС, так и в США. ИФА-тестирование – это очень хорошая технология и мы хотим запустить ее в ближайшее время.
– Что значит, запустить ИФА-тесты? Минздрав разрешит их производить или начнет использовать в государственных лабораториях?
– Прежде всего, для этого необходимо утвердить порядок проведения такого тестирования, и соответствующий приказ Минздрава уже подготовлен и находится сейчас на подписи. Порядок проведения ИФА-тестов разработан на основе заключений и рекомендаций экспертной группы ведущих инфекционистов и вирусологов, которые определяют стратегию борьбы с COVID-19, изучают зарубежный опыт, адаптируют его к условиям Украины. Я противник вмешательства в их работу, я никогда этого не делал.
Мы сейчас говорим, что ИФА-тестирование будет бесплатно проводить государство, однако его могут проводить и частные лаборатории, но уже платно.
– Кто будет проходить ИФА-тестирование?
– Прежде всего, это та категория лиц, у которых есть симптомы. Также будет расширено количество контактных лиц.
– Почему, по вашему мнению, не все частные лаборатории проводят ПЦР-тесты на COVID-19?
– Это зависит от стратегии самой лаборатории. В обычной жизни ПЦР-тестирование не часто проводится, поэтому лаборатории не были к нему готовы.
– То есть, Минздрав никак не стимулировал, не уговаривал частные лаборатории включиться в процесс?
– И стимулировал, и уговаривал. Но речь идет о закупке дополнительного оборудования и подготовке лаборантов, поэтому лаборатория должна принять соответствующее решение. Если бы от частных лабораторий было ответное предложение, как они себе это видят, исходя из своих мощностей, мы бы с удовольствием его рассмотрели.
– Сейчас многопрофильным клиникам уже разрешили проводить плановые операции, но для того, чтобы лечь на плановую операцию, людям нужно пройти ПЦР-тест. В некоторых клиниках пациентов, которые ложатся на плановую операцию, направляют в частные лаборатории для проведения этого теста, пациенты платят за это деньги. Предусмотрена ли возможность бесплатного тестирования для этой категории?
– У нас разработан соответствующий алгоритм. Врач должен дать направление для проведения ПЦР-теста в государственную лабораторию, там мы это делаем бесплатно, наш алгоритм тестирования это обеспечивает. Куда направляют пациентов частные и коммунальные клиники – это зона их ответственности, но мы предусмотрели бесплатное ПЦР-тестирование при плановых операциях.
– Существует ли риск новой мощной вспышки в результате послабления карантина, когда люди совсем расслабятся?
– Риск есть всегда. 15 декабря прошлого года мы себе даже не представляли, что так может измениться не просто Украина, а весь мир. Может быть все, что угодно. Но мы считаем, что наши возможности, наши алгоритмы и сегодняшняя эпидемиологическая ситуация позволяют послаблять карантин. Теоретически заболеваемость может увеличиться. Поэтому из карантина мы выходим поэтапно и с 22 мая будем вводить адаптивный карантин, когда карантинные ограничения будут действовать в зависимости от региона. Они могут быть разные.
– Могут быть какие-то злоупотребления со стороны местных властей, которые решат, например, всех засадить в жесткий карантин? Или, наоборот, совершенно ослабить его? Что вообще местные власти говорят о карантине?
– Местные власти говорят, что нужно вводить карантин в зависимости от ситуации. Именно для этого мы вводим четкие критерии, которые любой человек в состоянии будет посчитать.
– Что это за критерии?
– В частности, это уровень заболеваемости за семь дней, заполняемость коек, соотношение количества заболевших за семь дней к количеству заболевших за предыдущие семь дней, и ряд других. Если показатель будет соответствовать определенному значению, то карантин можно будет послаблять, если нет – то нет. Причем для послабления карантина все критерии должны соответствовать. Это, по нашему мнению, абсолютно прогнозируемая и понятная стратегия. В случае, если эти критерии начинают меняться, мы можем вернуть все назад.
– Как Минздрав будет контролировать то, насколько точно регионы соблюдают эти критерии?
– Мы контролируем по количеству тестирований и заболеваемости. Значения этих критериев мы видим. Местные власти не смогут приукрасить картину, плюс чиновники несут уголовную ответственность за сокрытие данных.
(Продолжение следует)
Теги: #степанов #медреформа #минздрав
Подписывайтесь на наш канал в Telegram! Новости политики - https://t.me/politinform_net
