Антон Ровенский, магистр международных отношений, политолог-международник
За последние несколько лет Турция под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана стала одним из наиболее активных геополитических игроков. Ее интересы простираются на всю территорию Евразии, при этом Турции явно есть что предложить странам и сообществам, входящем в ее сферу интересов. Рассмотрим детальнее амбиции и интересы Турции на геополитической доске.
Сирия и ближневосточные государства
Пускай Реджеп Эрдоган и не достиг всех поставленных с начала “арабской весны” целей в Сирии, но в “сирийской партии” он стал одним из победителей, де-факто контролируя север этой страны и купировав активность представлявших угрозу для Турции формирований курдов. Турция — полноценный участник переговорных форматов по Сирии, без которой ни одно стратегическое решение в контексте урегулирования не может быть принято.
Кроме того, лагеря сирийских беженцев на территории Турции стали для Эрдогана способом получения денег со стороны ЕС, опасающегося повторения 2015 года, когда одномоментное прибытие порядка миллиона беженцев дезорганизовало работу миграционных и пограничных служб ЕС, а также существенно повысило социальные риски на континенте.
Говоря об интересах Турции на Ближнем Востоке, необходимо отметить, что Анкара за последние годы создала прочный базис для оспаривания политического и культурно-религиозных позиций Саудовской Аравии в регионе, параллельно выстраивая прочные взаимоотношения со стратегическим соперником Королевства в лице Катара. К слову, при поддержке Катара Турция продолжает наращивать поддержку Палестины, сковывая тем самым ресурсы Израиля в регионе.
Ливия
Отправка в начале 2020 года турецких войск в Ливию в поддержку Правительства национального согласия (ПНС) Фаиза Сараджа ознаменовала перелом в ходе внутриливийского вооруженного конфликта. ПНС сумело сохранить свои позиции, ограничив притязания Ливийской национальной армии (ЛНА) Халифы Хафтара.
Спектр интересов Турции в Ливии обширен. Это и контроль морских транспортных коридоров в Южном Средиземноморье, и нефтегазовые месторождения, и создание перманентной угрозы для Европы в виде потока беженцев, и инструмент торга с аравийскими монархиями, Францией, Египтом, Россией.
Форум ливийского политического диалога, работавший в Швейцарии с 1 по 5 февраля 2021 года, избрал премьер-министра единого правительства Ливии и трех членов Президентского совета во главе с Мухаммедом аль-Манафи, главной задачей которых будет проведение 24 декабря этого года общенациональных выборов на всей территории страны. Турция, несомненно, будет одним из важных участников ливийского урегулирования и обретет определенный “пакет акций” в ливийской общественно-политической и экономической жизни по его завершению.
Закавказье
О поддержке Турцией азербайджанской стороны в ходе прошлогодней военной кампании в Нагорном Карабахе и конвертации успехов на поле битвы в политический результат сказано уже многое. Турция закрепляется в Закавказье, превращаясь из наблюдателя в полноценного игрока.
Менее освещаемый в публичной плоскости вопрос — совместные турецко-азербайджанские газовые проекты. Так, под конец 2020 года начались поставки газа из Азербайджана в Европу по газопроводу TANAP, и этот проект в ближайшие годы будет набирать обороты, что дополнительно укрепит Турцию в статусе крупного газового хаба юга Европейского континента.
Помимо Азербайджана, растет влияние Турции в еще одной стране Кавказа — Грузии. В особенности в Аджарии, имеющей статус автономии. Причина не только в этнорелигиозной плоскости (аджарцы, исходя из определения “Википедии”, — этнографическая группа грузинского народа, некоторая часть которых подверглась сильной исламизации со времён арабских завоеваний), но и в активной инвазии турецкого капитала в экономику региона, в особенности в сферы девелопмента, туристического бизнеса, добывающей промышленности, формирующих значительную часть экономики Аджарии в частности в Грузии в целом.
Нынешний внутриполитический кризис в Грузии, сопровождающийся отставкой премьера Георгия Гахарии и противостоянием между двумя крупнейшими политсилами республики в лице “Грузинской мечты” и “Единого национального движения”, предоставляет Анкаре больше пространства для маневра на грузинском направлении и в регионе Кавказа в целом. Что в этой связи будет предпринимать Эрдоган — будем посмотреть.
Параллельно с укреплением Турции в Азербайджане и Грузии создается плацдарм для расширения влияния Анкары на северокавказские республики РФ и страны Центральной Азии.
Центральная Азия
Турция последовательно укрепляет связи с элитами стран Центральной Азии через Тюркский совет — международную организацию, созданную в 2009 году, которая объединяет современные тюркские государства. При этом на фоне возрастающего экономического, военно-политического и гуманитарного влияния Анкары элиты центральноазиатских республик могут всерьез начать рассматривать Турцию в качестве альтернативы влиянию КНР и РФ в регионе. Притом рассматривать в качестве игрока близкого с точки зрения этнорелигиозной.
Кроме того, в перспективе Турция, замыкающая на себя южные газовые коридоры Европы, может получить доступ к месторождениям газа и газораспределительной инфраструктуре стран Центральной Азии, выступая в качестве транзитера центральноазиатского топлива на Европейский континент. Хотя, безусловно, это долгосрочный и дорогостоящий проект, упирающийся, помимо прочего, в решения “Каспийской пятерки” (Россия, Казахстан, Иран, Азербайджан, Туркменистан) относительно статуса Каспия.
Балканы
Балканы традиционно в своей истории были местом переплетения интересов крупных геополитических игроков — и этот тезис релевантен в наше время. США, ЕС, Китай, Россия, Турция активно выступают на балканской “шахматной доске”, опираясь на экономические, историко-культурные, религиозные связи.
Мусульманские общины в Боснии и Герцеговине, Албании и Косово выступают в качестве “точки входа” для Анкары в регион. При этом интересы Турции на Балканах вполне прагматичны — помимо уже традиционных газовых, связанных с транспортировкой топлива, Балканы могут рассматриваться Анкарой в качестве рычага давления на Западную Европу. Дело в том, что через Балканы проходит один из основных маршрутов перемещения беженцев из ближневосточных и африканских государств в Европу.
Отдельно стоит отметить, что Турция наращивает свое присутствие в Гагаузии — автономном регионе Молдовы. Гагаузы — православный и в то же время тюркский народ, что обуславливает интерес Турции к региону. К слову, Эрдоган был одним из немногих мировых лидеров, кто регулярно встречался с экс-президентом Молдовы Игорем Додоном, а в октябре 2018 главы государств подписали Совместную декларацию о стратегическом партнерстве между двумя странами. “Турция является стратегическим партнером Молдовы и всегда содействовала укреплению молдавской государственности”, — отметил тогда Додон. Сохранится ли такой же уровень взаимоотношений между Турцией и Молдовой при президенте Майе Санду — вопрос остается пока что открытым.
Китай
Речь идет о Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР, расположенном на северо-западе Поднебесной. Около половины населения данного региона, более 10 млн человек в абсолютных цифрах, составляют уйгуры — мусульмане тюркского происхождения, испытывающие на себе всю мощь государственной машины КНР. Учитывая стратегическое значение региона для КНР с точки зрения построения сухопутной ветки Нового Шелкового пути и одновременно позиционирование Эрдогана в качестве защитника всех тюркских народов, “уйгурский вопрос” может стать для Анкары инструментом торга с Пекином для обретения каких бы то ни было политических и экономических преференций.
В целом, по мере роста давления со стороны США, Японии, Южной Кореи на морской экспорт КНР сухопутный коридор Нового Шелкового пути для Пекина будет приобретать все большее значение. Следовательно, “капитализация” “уйгурского вопроса” с течением времени будет только возрастать, что укладывается в логику интересов Анкары.
